Саввино-Сторожевский монастырь
Забрало Москве.jpg)
Если бы польские, литовские или немецкие рати двигались в XVI веке на Москву, они встретили бы на своем пути небольшой монастырь. Царское правительство и до, и после национального унижения Смутного времени считало, что эта обитель на горе Сторожи под Звенигородом, подобно «забралу», защищает русскую столицу от нашествий с Запада.
В чем причина такой непоколебимой уверенности? Стены Саввино-Сторожевского монастыря, сооруженные в XVII в., лишь издали напоминают крепостные. Они служили для отделения иноков от мирской суеты и для выражения красоты Божьего мира, подобно стенам Новодевичьего монастыря и навершиям кремлевских башен, созданным искусными зодчими той же эпохи. Они совсем не похожи на твердыни Сергиевой Лавры или Соловецкой обители, которые выдерживали длительную осаду. Поэтому они не были ни «панцирем» для державной столицы, ни ее «шлемом». Но «забралом» — были.
В доспехах древнерусского воина забрало являлось элементом более символическим, нежели боевым. Будучи хрупким, забрало не могло защитить от сильного удара, избегать же царапин воину было не к лицу. К тому же у варягов, как и у народов древнего мира, прорези для глаз не делались в виде железной решетки, но повторяли очертания глаз. Это был идеализированный лик воина, бесстрастный, олицетворяющий десницу судьбы в неизбежной борьбе между людьми. По преданию, забралом было закрыто лицо Александра Невского, когда он ворвался в лагерь шведов и «возложил острием копья печать на челе» их предводителя Биргера.
«Забрало Москве», согласно тексту богослужения XVI века, — это сам преподобный Савва, основатель и первый игумен Сторожевского монастыря. Итак, речь идет не о военном значении крепости, хотя и стоящей на «Сторожевой горе», но о духовной защите самого «лица» русской столицы. Вот почему Смутное время, разорившее Москву, не подорвало веру в него, а укрепило: при Романовых монастырь стал «собственным государевым богомольем», которым ведал учрежденный царем Алексеем Михайловичем «приказ тайных дел».
«Всем грешным прибежище»
Эти слова означают, что, по слову Господа (Ин. 6, 37), никого из приходящих к нему преподобный Савва не отвергал: но любой человек, независимо от возраста и состояния, осознающий себя согрешившим перед Богом, мог рассчитывать на сострадательное внимание святого игумена. Всему научился преподобный Савва у своего наставника, преподобного Сергия Радонежского, а в одном превзошел его: сам Сергий поставил Савву духовником братии, сам исповедовался у него.
Благодать совершения Таинств, и в том числе Таинства Исповеди, есть у каждого священника. Но не ко всем одинаково стремится народ, не у всех спрашивают совета в сложных жизненных ситуациях, когда потребна глубокая мудрость.
Преподобные Сергий и Савва обладали не только мудростью, приходящей с опытом, но и даром прозорливости от Бога. Им были открыты глубины душ человеческих. Успокоить, утешить грешника, обещать ему прощение — великое дело. Но ошибочно видеть в этом потакание греху, как некоторые говорят: «У православных легкая жизнь: согрешил — покаялся». Не таков был дух Преподобного. Он знал, что «нет человека, который не согрешил бы» (2 Пар. 6, 36), но произвольное коснение в грехе не могло найти у него оправдания.
«Домострой» — религиозный текст, по которому жили русские люди в век прославления преподобного Саввы, — указывает необходимые условия для спасения человека в Судный день Христов: «Кто не по-Божьи живет, не по-христиански, чинит всякую неправду, насилие и обиду… или нечестно судит, или неправедно производит розыск, или ложносвидетельствует… всякие непотребные дела творит: блуд, распутство, сквернословие, срамословие… точно будут все в аду и прокляты будут на земле, ибо за все грешные дела хозяин такой Богом проклят, и обиженные им вопиют к Богу. И своей душе погибель, и дому запустение… и милостыню их от неправедного богатства не приемлет Бог ни при жизни их, ни после смерти. Если хочешь от вечной муки избавиться, отдай неправдой захваченное обиженному и впредь обещай не поступать так».
Много было ктиторов и жертвователей у Саввино-Сторожевского монастыря, много имен поминали монахи в своих синодиках. Но только тех из них поминал и прозорливец Савва своими устами, кто имел «желание каятися», по слову молитвы. Такой человек, если еще и не мог отстать от прежних дел, то всей душой желал этого и томился, и не оправдывал себя ни в чем. Такому человеку был святой Савва «прибежищем», будь он царь или простолюдин.
Благодаря этой всеохватности своей любви был назван Звенигородский игумен «всея России Чудотворцем». За то, что он не чуждался власть имущих, общение с которыми всегда является испытанием как для смирения монаха, так и для его твердости, а при этом оставался простым русским мужиком, таскавшим дрова и воду на перетруженных плечах.
«Всея России Чудотворец», преподобный Савва во время своего прославления, в грозный XVI век уже стал символом единения Руси. Хотя народ церковный чтил Савву всегда, его имя периодически выпадало из памяти общественной: между временем князя Юрия и царя Ивана, между правлениями царя Феодора и царя Алексия, после 1917 года и до наших дней. Но это имя всегда чудно возрождалось, как весеннее солнце является после зимы.
«Единение» на церковно-славянском языке значит «собор». Собор как православный храм есть символ единения. Символами монолитного единства в духе стали Рождественский собор Саввино-Сторожевского монастыря и Троицкий собор Сергиевой Лавры. Как икона духовного единства народа «от мала до велика» был построен Покровский собор на Красной площади в Москве. Как памятник ратного единения русских людей в войну 1812 года возведен на народные деньги храм Христа Спасителя. История готовит новые испытания действительного единства нашей страны, и если цели людей не укоренены в вечности, связи между ними едва ли окажутся достаточно крепкими.
Илья Вевюрко
Саввинское слово, №1. Издательский отдел Саввино-Сторожевского
ставропигиального мужского монастыря, 2008
