Новомученики Саввиной обители

Тропарь новомученикам и исповедникам Российским

Глас 4

Несь радостно ликует Церковь Русская, прославляющи новомученики и исповедники своя: святители и иереи, царственные страстотерпцы, благоверные князи и княгини, преподобные мужи и жены и вся православные христианы, во дни гонения безбожного жизнь свою за веру во Христа положившия. Тех предстательством, долготерпеливе Господи, страну нашу в Православии сохрани до скончания века.

Немногие крохи сведений, которые удалось собрать нам о новомучениках Звенигородской земли, должны послужить тем семенем, на котором в недалеком будущем произрастут плоды христианских добродетелей в сердцах жителей Одинцовского района Подмосковья.

Предлагаемый вниманию читателя материал — дипломная работа по истории Русской Церкви Наталии Красной, выпускницы Саввинских богословских курсов 2004 года.

* * *
После революции 1917 года репрессии с особой яростью обрушились на епископат Русской Православной Церкви, а позднее — на монашествующих и на широкие массы приходских священников и активных верующих. Гонители хотели обезглавить Церковь, лишить ее главной духовной опоры — монашеской молитвы и архипастырского водительства. На случай гибели или ареста правящего епархиального архиерея и для укрепления церковных людей в вере в каждой епархии были поставлены викарные епископы, причем и в тех городах, где до революции не было епископских кафедр.

 

Свщмч. Петр (Полянский)

                                               
B XIX веке в обители размещалось Звенигородское духовное училище, для которого было построено специальное здание. После окончания в 1892 году Московской духовной академии со степенью кандидата богословия помощником инспектора МДА и одновременно преподавателем Звенигородского духовного училища до 1896 года был Петр Федорович Полянский (1862–1937), будущий митрополит Крутицкий Петр, священномученик, местоблюститель Патриаршего престола. С 1925 года он — в тюрьме и ссылке.

Безбожное государство хотело сломить его и сделать его послушным орудием для разрушения Церкви. Он был лишен имени (даже тюремщики знали только его номер) и дневного света — в тюрьме на прогулку его выводили только ночью. Живого его объявили мертвым. Но сломить не смогли, и в 1937 году митрополит Петр был расстрелян. О его верности Церкви свидетельствуют идущие от сердца слова, обращенные к духовным чадам: «Прошу вас… принять с любовью все правила, постановления и распоряжения Церкви. Многие считают их произвольными, лишними, обременительными и даже отжившими. Но мудрецы века при всей своей самоуверенности не изобрели средств укрепить нашу волю в добре, дать сладость торжества победы в борьбе со злом, как это делают труды и подвиги, предписываемые уставами Церкви».

 

Свщмч. Димитрий (Добросердов)

                                                 
18 мая 1914 года архимандрит Димитрий (Добросердов), настоятель собора Двенадцати апостолов в Московском Кремле, был рукоположен во епископа Можайского, викария Московской епархии, и назначен настоятелем Саввино-Сторожевского монастыря.

Родился будущий священномученик Димитрий (в миру Иван Иванович Добросердов) 22 января 1864 г. в селе Пахотный Угол Тамбовской губернии в семье священника. По окончании в 1885 г. Тамбовской духовной семинарии он был назначен учителем земской школы в Моршанском уезде, где трудился до 1889 года. За это время он неоднократно получал благодарность от Моршанского земского собрания и Тамбовского губернского училищного совета за усердные и успешные труды на поприще народного просвещения. Женился. 6 мая 1889 года Иван Иванович был рукоположен в сан священника к Николаевской церкви села Мамонтово Тамбовской епархии, в котором проживало около двух тысяч человек, и был назначен заведующим и законоучителем Мамонтовской церковно-приходской школы.

Вскоре у отца Иоанна умерли жена и дети. Оставшись один, он уехал из Тамбовской губернии и в 1894 году поступил в Московскую духовную академию. По окончании ее в 1898 году со степенью кандидата богословия был назначен законоучителем 4-й Московской гимназии и священником гимназической церкви. 10 апреля 1899 года митрополит Московский и Коломенский Владимир (Богоявленский) поставил иерея Иоанна настоятелем Благовещенской церкви при гимназии. В том же году Педагогическое общество при Императорском Московском университете избрало его своим действительным членом, а отделение педагогического общества по вопросам религиозно-нравственного образования и воспитания избрало его своим секретарем.

6 мая за заслуги по духовному ведомству он был награжден наперсным крестом. В это время митрополит Московский Владимир пригласил отца Иоанна к себе и сказал: «У нас в основном два пути: семейный путь и монашеский. Семейный путь для Вас закрыт. Я Вам советую принять монашество». Отец Иоанн согласился, и в декабре 1908 года в Смоленской Зосимовой пустыни Московской епархии был пострижен в монашество с наречением имени Димитрий, возведен в сан архимандрита и назначен синодальным ризничим и настоятелем церкви 12-ти апостолов в Кремле.

В 1909 году архимандрит Димитрий был назначен наблюдателем послушнических школ ставропигиальных монастырей. В 1910 г. его избрали в действительные члены церковно-археологического отдела при Обществе любителей духовного просвещения. В это время он был также действительным членом Попечительства над учащимися в Москве славянами Санкт-Петербургского славянского благотворительного общества.

18 мая 1914 года в Успенском соборе Кремля архимандрит Димитрий был хиротонисан во епископа Можайского, викария Московской епархии, и назначен настоятелем Саввино-Сторожевского монастыря. С того же года он стал исполнять обязанности заведующего Богословскими педагогическими курсами в Москве. Тогда же на него было возложено главное руководство и наблюдение за изданием научного художественного иллюстрированного описания Патриаршей ризницы.

В 1921 году Преосвященный Димитрий был назначен епископом Ставропольским. Обновленцы в Ставропольской епархии одержали почти полную победу над сторонниками Патриаршей Церкви, которые лишились большинства приходов. Одной из причин этого было массовое уничтожение духовенства в эпоху гражданской войны в 1918–1921 годах. Под натиском обновленцев епископ Димитрий был вынужден покинуть епархию и переехать в Москву.

В 1922 году православные Тамбовской епархии вели упорную борьбу с обновленцами. На первых порах удача сопутствовала обновленцам, только два храма оставались в юрисдикции Патриаршей Церкви. Православный народ, однако, обновленческие храмы не посещал, а ходил в мужской Троицкий монастырь, расположенный в трех километрах от города. После освобождения в 1923 году Патриарха Тихона из заключения епархиальный совет города Козлова направил в Москву представителей с просьбой назначить им православного архиерея.

26 сентября 1923 года Преосвященный Димитрий был назначен епископом Козловским, викарием Тамбовской епархии, и временно управляющим Тамбовской епархией. После приезда Владыки в город обновленцы принесли покаяние, и все храмы, за исключением одного, перешли к Патриаршей Церкви. Преосвященный Димитрий служил во всех храмах города, он был прекрасным проповедником. С течением времени его популярность среди верующих все более возрастала.

Обновленческому движению епархии грозило полное поражение. Уполномоченный Тамбовского отдела ОГПУ по Козловскому уезду писал: «Во главе тихоновского движения в городе Козлове и уезде, а также всей Тамбовской губернии стоит епископ Димитрий, очень хитрый и осторожный человек, пользующийся громадным авторитетом среди верующих, а в особенности у кулаков и темного элемента. Он очень хитро проводит политику назначением своих попов на места, занятые попами-обновленцами, то есть попу, обратившемуся к нему за назначением, он предлагает идти в село и достать из группы верующих протокольное постановление о желании иметь посланного епископом Димитрием попа в приходе. Конечно, при таком подходе к делу посланному попу ничего не остается делать, как вести агитацию против находящегося в приходе попа, обвиняя его в еретичестве, коммунизме и тому подобном. Со времени упразднения Епархиального управления вся полнота власти перешла в руки епископа Димитрия… которому… подчиняются попы, так как иначе неподчиняющийся при помощи агитации посланных Димитрием попов рискует потерять место и превратиться в еретика. Благодаря авторитетности и политике Димитрия, тихоновское движение в городе Козлове и уезде растет не по дням, а по часам. Громаднейшим злом для обновленческого движения являются также монахи, назначение которых Димитрий отрицает, ссылаясь на то, что и здесь он не причем, так как монахи опять-таки являются избранниками народа. Возвращение Пятницкой города Козлова церкви по распоряжению ВЦИКа тихоновцам от обновленцев дало возможность еще более поднять головы тихоновцам и еще более укрепить свой авторитет, в частности, авторитет епископа Димитрия… А всего духовенства, последователей Патриарха Тихона, в городе Козлове и уезде имеется до 90%. В области работы среди духовенства нами приняты следующие меры: производится… срочный учет всего духовенства, предпринимаются меры к расторжению договоров групп тихоновского толка в пользу обновленцев… Предполагается создание Епархиального управления с равным процентом тихоновцев и обновленцев…»

Великим постом 1925 года епископа Димитрия стали часто вызывать на допросы в ОГПУ. Иногда после допросов он сразу шел в храм, где его ждали, чтобы начать богослужение. Власти настаивали, чтобы Владыка покинул Козлов, но он отказывался. Ему стали угрожать заключением. В конце концов он, ссылаясь на болезнь сердца, попросил власти отпустить его в Египет на лечение. Ему был выписан заграничный паспорт, и он отправился в английское посольство в Москве, чтобы получить разрешение на въезд в тогдашнюю английскую колонию. Благополучно оформив все документы, Преосвященный Димитрий на следующий день отправился в Сергиев Посад, чтобы попрощаться с Александром Дмитриевичем Самариным, бывшим когда-то обер-прокурором Святейшего Синода, с которым Владыка был в дружеских отношениях. На пути к дому Самарина его остановил верховой, и епископ был арестован. Из тюрьмы в Сергиевом Посаде он был отправлен в тюрьму на Лубянке в Москве, где пробыл неделю, а затем с приказанием ехать в Козлов был освобожден. В Козлове его арестовали и препроводили в Тамбов. В Тамбове епископ Димитрий был освобожден из тюрьмы и уехал в Москву, где ему довелось на всенощной накануне празднования памяти великомученицы Екатерины сослужить местоблюстителю митрополиту Петру. Для Местоблюстителя это была последняя служба, через три дня он был арестован.

В 1926 году епископ Димитрий служил в московских храмах и в Подмосковье. В июле 1926 года Владыку вызвал к себе уполномоченный ОГПУ Тучков и потребовал, чтобы он покинул столицу. Сославшись на больное сердце, Владыка сказал, что уедет в Кисловодск. Перед отъездом епископ Димитрий пошел к заместителю Патриаршего Местоблюстителя митрополиту Сергию (Страгородскому), который ввиду чрезвычайных обстоятельств по управлению Церковью в условиях беспрестанных гонений разделил Ставропольскую епархию на две и поручил епископу Димитрию управление воссозданной Пятигорской епархией.

Владыка поселился в Кисловодске, где снимал комнату в районе, который назывался Рябова Балка, на окраине города за железнодорожным вокзалом, неподалеку от Пантелеимоновской церкви, в которой он часто служил.

14 апреля 1932 года епископ Димитрий был возведен в сан архиепископа. 23 марта 1934 года он был назначен архиепископом Можайским, викарием Московской епархии.

В Москве Владыка поселился в сторожке при Ильинской церкви на Большой Черкизовской улице, где и жил до ареста.

Арестован он был 29 сентября 1937 года в возрасте 73 лет и заключен в Бутырскую тюрьму. Сразу же после ареста начались допросы, которые 9 октября были оформлены в виде протокола и подписаны архиепископом.

Архиепископ Димитрий не признал себя виновным и не согласился кого-либо оговорить.

— Следствие располагает данными, что Вы среди окружающих заявляли о том, что в СССР существуют гонения на религию и духовенство. Вы это подтверждаете? — спросил следователь.
— Я это не подтверждаю, и об этом я никому не заявлял, — ответил архиепископ.
— Следствию известно о том, что Вы распространяли контрреволюционные провокационные слухи, что якобы митрополит Петр расстрелян советской властью. Откуда Вам это известно?
— Мне известно от митрополита Сергия (Страгородского) о том, что митрополит Петр в декабре 1936 года умер в ссылке, а о расстреле я ни от кого не слышал и таких слухов не распространял.

Расследование заняло около месяца. 21 октября 1937 года по обвинению в причастности к «контрреволюционной организации и систематической антисоветской агитации» архиепископ Димитрий был расстрелян.

 

Свщмч. Иона (Лазарев)

                                                  
Будущий священномученик Иона (в миру Иван Иванович Лазарев) родился в 1869 году в селе Лучино Санкт-Петербургской губернии в семье священника. В 1892 году Иван Иванович окончил Новгородскую духовную семинарию и был определен надзирателем в Звенигородское духовное училище. Он учился в Новгородской семинарии в тот период, когда ректором ее был архимандрит Тихон (Никаноров), впоследствии архиепископ Воронежский, в 1919 году принявший мученическую кончину от безбожников.

4 ноября 1892 года Иван был пострижен в монашество с наречением имени Иона, а 3 декабря того же года рукоположен в сан иеродиакона. 23 декабря 1893 года иеродиакон Иона был зачислен в число братии Саввино-Сторожевского монастыря, а 6 января 1895 года рукоположен в сан иеромонаха. 30 декабря 1899 года иеромонах Иона по ходатайству епископа Полоцкого Тихона (Никанорова) был зачислен в число братии Полоцкого архиерейского дома, а 5 января 1900 года назначен его казначеем и ризничим. 27 января того же года иеромонах Иона был назначен настоятелем Невельского Спасо-Преображенского заштатного необщежительного монастыря. 2 сентября 1902 года он был переведен на должность настоятеля Новгородского Сковородского необщежительного третьеклассного монастыря и через год возведен в сан архимандрита.

В 1907 году епископ Тихон жил в ставропигиальном Воскресенском Новоиерусалимском монастыре, исполняя должность его настоятеля. Перед тем, как покинуть монастырь и занять архиерейскую кафедру, Владыка ходатайствовал в Святейшем Синоде назначить на должность настоятеля Новоиерусалимского монастыря архимандрита Иону, которого он давно и хорошо знал с самой лучшей стороны, и 22 марта 1911 года архимандрит Иона был назначен на должность настоятеля этого монастыря. В январе 1918 года архимандрит Иона был отправлен в распоряжение архиепископа Воронежского и Задонского Тихона.

29 января 1926 года архимандрит Иона был рукоположен во епископа Невельского, викария Витебской епархии, но приступить к исполнению своих обязанностей он по независящим от него обстоятельствам не смог. 14 мая 1926 года он был уволен на покой с благословением заместителя Местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Сергия проживать в селе Батюшково Дмитровского района Московской области. Живя здесь, он служил в Никольском храме этого села. Многие почитали епископа Иону за дар рассуждения и приезжали, чтобы получить от него духовные наставления. В 1930-х годах на территории Дмитровского района была создана система исправительно-трудовых лагерей, заключенные которых занимались строительством каналов и шлюзов. Среди узников этих лагерей было много духовенства, и епископ через заключенных, кто имел свободный выход из лагеря, помогал находящимся в неволе священникам.

                                          
Во время гонений 1937 года епископ Иона был арестован по обвинению в том, что он под видом церковных проповедей вел контрреволюционную агитацию. На допросах он виновным себя не признал. 17 октября тройка НКВД приговорила Владыку к расстрелу. Епископ Иона (Лазарев) был расстрелян 21 октября 1937 года и погребен в безвестной могиле.

 

Свщмч. Владимир (Медведюк)

                                                

Священномученик Владимир родился 15 июля 1888 года на территории современной Польши в городе Луков Седлецкой губернии в благочестивой семье железнодорожного рабочего Фаддея Медведюка. Умирая, отец сказал сыну Владимиру: «Дитя мое, как хотелось бы мне видеть тебя священником или даже псаломщиком, но только служителем Церкви». Сын ответил ему, что это является также и его желанием.

Окончив в 1910 году духовное училище, Владимир служил псаломщиком в Радомском соборе в Польше. Мирное течение жизни было прервано Первой Мировой войной, и Владимир Фаддеевич, как и тысячи других, оказался в положении беженца. Приехав в Москву, он познакомился с Варварой Дмитриевной Иванюкович, которая происходила из глубоко верующей семьи из Белоруссии и так же, как и он, была беженкой. В 1915 году они повенчались.

В 1916 году Владимир Фаддеевич был рукоположен во диакона ко храму мученицы Ирины, что на Воздвиженке в Москве. Желание усердно трудиться Христу на ниве духовной и сознание необходимости защиты Церкви от враждебных посягательств вскоре окончательно определили его жизненный путь и выбор. В 1919 году, в самый разгар революционных катаклизмов, диакон Владимир был рукоположен во священника для служения в храме Саввинского подворья на Тверской улице. В то время монашеская обитель, Саввино-Сторожевский монастырь близ Звенигорода, к которой был приписан сей храм, приказом безбожных властей была окончательно закрыта и разорена, и подворье осталось тем малым островком прежнего саввинского благочестия, в благодатной среде которого отцу Владимиру довелось духовно возрастать в начальные годы своего священнического служения.

В 1921 году иерея Владимира назначили настоятелем храма святителя Митрофана Воронежского в Петровском парке в Москве. С первых дней служения на новом месте отец Владимир стал пытаться создать здесь условия для ведения нормальной приходской жизни. В том океане страстей, бед и страданий, который представляла собой тогда советская Россия, для верующих этот храм стал поистине добрым утешительным пристанищем. Молодой священник ревностно отнёсся к своим пастырским обязанностям, и к нему сразу потянулась верующая молодёжь, которой он старался привить любовь к православному богослужению. В храм святителя Митрофана часто приезжали хоры из разных церквей, что привлекало многих молящихся и любителей церковного пения, так что бывали случаи, когда храм не мог вместить всех желающих.

Во время разгула обновленчества, когда раскольники при помощи безбожных властей дерзко захватывали храмы, отец Владимир, чтобы избежать такого самочинного захвата, сам запирал после службы церковные двери и уносил ключи домой. Увидев, что не могут захватить храм без согласия на это священника, обновленцы пригласили отца Владимира к обновленческому епископу Антонину (Грановскому); тот, потребовав у священника ключи от храма, закричал на него:
– Отдай ключи!
– Не отдам, владыка, не отдам! – ответил отец Владимир.
– Убью! Как собаку убью!
– Убейте, – ответил священник. – Перед престолом Божиим мы с вами вместе предстанем.

– Ишь, какой! – сказал епископ Антонин, но настаивать больше не стал. И храм не удалось захватить обновленцам.
В 1925 году власти арестовали священника и, предъявив ему обвинения, стали угрожать заключением в концлагерь. Освободиться, по их словам, можно было лишь согласившись на сотрудничество с ОГПУ. Отец Владимир дал согласие на это и был освобождён. ОГПУ давало ему какие-то задания, в основном касающиеся Местоблюстителя митрополита Петра, которые он исполнял, но чем дальше, тем больше он входил в разлад с совестью и тем мучительнее переживал своё положение. Ни ревностное служение в храме, ни пастырская добросовестность не могли утишить этой жгучей душевной боли. В конце концов отец Владимир решил прекратить свои отношения с ОГПУ в качестве секретного сотрудника и исповедал грех предательства духовнику. 9 декабря 1929 года следователь ОГПУ вызвал его повесткой в один из кабинетов на Большой Лубянке и потребовал от него объяснений. Отец Владимир заявил ему, что отказывается от дальнейшего сотрудничества. В течение трёх суток его уговаривали переменить своё решение, но отец Владимир на это не согласился, заявив, что он всё равно уже рассказал обо всём священнику на исповеди. 11 декабря был выписан ордер на его арест, и ему было предъявлено обвинение «в разглашении… сведений, не подлежащих оглашению». 3 февраля 1930 года Коллегия ОГПУ приговорила отца Владимира к трём годам заключения в концлагерь, которое он отбывал на строительстве Беломорско-Балтийского канала.
Когда истёк в 1932 году срок заключения, батюшка поселился вместе с семьёй в Сергиевом Посаде, а служить продолжал ездить в Москву в свой прежний храм святителя Митрофана. В 1933 году власти храм закрыли, и священник получил назначение на новое место в Троицкой церкви села Язвище Волоколамского района.
В 1935 году отец Владимир был возведён в сан протоиерея. В то время в Волоколамском районе жили многие из тех, кто вернулся из ссылки и кому было запрещено жить в Москве. Среди других в Волоколамске жил протодиакон Николай Цветков, которого верующие почитали за подвижническую жизнь и прозорливость. Протоиерей Владимир часто ходил к нему для разрешения тех или иных затруднительных вопросов. Однажды протодиакон Николай попросил его послужить ночью у него в доме. Окна были плотно занавешены. Они облачились; было всего несколько человек молящихся. И вдруг во время службы кто-то постучал в окошко. Память о тюремном заключении и лагере была ещё свежа, и отец Владимир стал снимать облачение. «Отец Владимир, не малодушествуйте, стойте как стояли. Сейчас мы узнаем, – сказал отец Николай. Оказалось, что это постучал случайный путник, который хотел узнать, как проехать на станцию.

Последний раз отец Владимир пришёл к протодиакону Николаю весной 1937 года, чтобы поздравить его с днём тезоименитства. Но тот даже не вышел, только из-за двери сказал: «Христос воскресе!» – и всё. Священник попросил послушницу праведника сказать ему, что это отец Владимир из села Язвище пришёл поздравить его с днём Ангела. Она всё передала, и отец протодиакон повторил ей: «Скажи ему: воистину воскресе!» Батюшка расстроился, так как понял, что это было сказано прозорливым старцем в том смысле, что они больше в этой жизни не встретятся.

Летом 1937 года начались массовые аресты. В ноябре отец Владимир ездил в Москву и, когда вернулся, сказал, что уверен, что его вскоре арестуют. «Не ссылки и смерти я боюсь, – сказал он, – боюсь этапов, когда гонят заключённых по нескольку десятков километров в день, и падающих, обессиливших конвоиры добивают прикладами, и звери потом терзают их трупы».

11 ноября 1937 года в районное отделение НКВД Волоколамска поступила докладная записка о том, что в селе Язвище было проведено собрание, на котором почти не было молодёжи. И будто потому её не было, что сын протоиерея Владимира Николай собрал неподалёку от избы-читальни, где проходило собрание, домовник, и вся молодёжь пошла туда. В записке также утверждалось, что к священнику ежедневно приходит до двадцати человек, в основном старух и стариков из разных колхозов Волоколамского и Новопетровского районов. 24 ноября 1937 года был выписан ордер на арест священника.

25 ноября отец Владимир собирался служить заказную заупокойную Литургию и накануне вечером, стоя у окна в своей комнате, вычитывал священническое правило. В доме, кроме его семьи, находились две монастырские послушницы, Мария Брянцева и Татиана Фомичёва, которые после закрытия монастыря жили при Троицкой церкви в Язвище, исполняя послушания псаломщицы и алтарницы. Они в этот вечер помогали супруге священника рубить капусту. Вдруг отец Владимир увидел, что мимо его окна идут председатель сельсовета и милиционер. «Кажется, сейчас за мной придут», – сказал отец Владимир дочери. Через несколько минут они были уже в доме. «Дойдём до сельсовета, надо кое-что выяснить», – сказал один из них. Отец Владимир стал со всеми прощаться, причём сотрудник НКВД нарочито его торопил, говоря, что он скоро вернётся. Но отец Владимир знал, что уже никогда не вернётся, всех благословил и сказал дочери: «Вряд ли, деточка, мы теперь увидимся». Тогда же вместе с ним были арестованы послушницы Татиана и Мария.

В тот же день супруга священника Варвара Дмитриевна собрала передачу и понесла в сельсовет, но её не допустили к мужу, а сказали, что придут к ней вечером с обыском. Поздно ночью пришёл тот же сотрудник НКВД и с яростным шумом стал производить обыск. Трещали полки, падали книги. Обыск свёлся к тому, что он взял всё, что попалось под руку, и побросал без описи в мешки.

Допросы начались почти сразу после ареста. 26 ноября были вызваны председатель сельсовета, участвовавший в аресте священника, секретарь сельсовета и «дежурные свидетели», которые подписали показания, написанные следователем. В тот же день был допрошен протоиерей Владимир.

– Следствие располагает данными, – заявил следователь, – что вашу квартиру часто посещают монашки и верующие из окружающих селений Волоколамского и Новопетровского районов. Дайте показания по этому вопросу.
– Фомичёва и Брянцева мою квартиру посещали, но очень редко. Верующие мою квартиру посещают только с требой.
– Следствию известно, что у вас на квартире устраиваются сборища. На сборищах вы обсуждаете политику партии и советской власти.
– Сборищ у меня на квартире никогда не было.
– Следствие располагает данными, что вы среди окружающих вас лиц занимаетесь контрреволюционной и антисоветской агитацией.
– Контрреволюционной и антисоветской агитацией я не занимался.
– Вы показываете ложно. По вашему делу допрошен ряд свидетелей, которые подтверждают вашу контрреволюционную и антисоветскую агитацию. Следствие требует от вас правдивых показаний.
– Ещё раз заявляю, что контрреволюционной и антисоветской агитацией я никогда не занимался.
В тот же день были допрошены послушницы Мария Брянцева и Татиана Фомичёва, которые также категорически отказались подтвердить обвинения, возводимые на них следователями, и не согласились никого оговаривать. 28 ноября следствие было закончено, и на следующий день тройка НКВД приговорила протоиерея Владимира к расстрелу, а послушниц Татиану и Марию – к десяти годам заключения в исправительно-трудовой лагерь.

Жене отца Владимира Варваре Дмитриевне сообщили, что поезд с заключёнными пройдёт через ближайшую от их села станцию в три часа дня. Варвара Дмитриевна с детьми подошла к поезду, взяв с собой вещи, полагая передать их мужу. Когда состав остановился, вагон с заключёнными окружила охрана, никого близко не подпуская. Жена и дети батюшки стали пристально всматриваться в зарешёченные окна, и в одном из них увидели руку, благословляющую их. Так состоялось их последнее свидание.

Протоиерей Владимир Медведюк завершил свой жизненный путь, приняв мученическую смерть за Христа, будучи расстрелян 3 декабря 1937 года и погребён в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Молитвами святаго священномученика Владимира и всех новомучеников и исповедников Российских да хранит Господь землю Русскую и утвердит в ней православную веру Христову до скончания века. Аминь.

 

Священномученник Дмитрий Смирнов

Священномученик Димитрий родился в 1868 году в селе Черняево Дмитровского уезда Московской губернии в семье Василия Тимофеевича Смирнова, 47 лет прослужившего священником. В 1883 году Дмитрий Васильевич окончил Звенигородское Духовное училище и несколько лет проживал вместе с родителями.

В апреле 1889 года Дмитрий Смирнов поступил псаломщиком в Казанскую церковь в селе Котельники Московского уезда. В ноябре 1910 года он был перемещен на должность псаломщика во Влахернскую церковь в селе Влахернское-Кузьминки того же уезда. 18 марта 1912 года он был рукоположен во диакона к этому храму. За безупречное служение Церкви Христовой диакон Димитрий Смирнов в 1920 году был удостоен от Святейшего Патриарха Тихона Благословенной грамоты, а в 1924 году награжден двойным орарем.

В марте 1924 года диакон Димитрий Смирнов был назначен в Николаевский храм в селе Аксиньино Звенигородского уезда. 21 сентября (13-го по Григорианскому стилю) 1928 года отец Димитрий был рукоположен в сан священника к Троицкому храму в селе Ершово Звенигородского района Московской области. В 1932 году отец Димитрий был переведен в Троицкий храм села Троицкое того же района. В 1937 году он был награжден наперсным крестом.
Как и все священнослужители, отец Димитрий обкладывался безбожными властями большим налогом, который с трудом удавалось заплатить. В 1937 году в связи с неуплатой очередного налога он был оштрафован, и поскольку штраф тоже не удалось заплатить, в феврале 1938 года у него было описано все имущество.

Безбожные власти летом 1937 года приняли решение физически расправиться с Русской Православной Церковью. Гонения повсеместно усилились, кругом арестовывались священнослужители и миряне, которые без всякой вины осуждались к расстрелу или длительному заключению в лагерь. В октябре 1937 года безбожники арестовали и через месяц расстреляли родного брата отца Димитрия протоиерея Всеволода Смирнова1, служившего в Успенской церкви в селе Дерменцево Волоколамского района Московской области.

15 марта 1938 года следователи Звенигородского районного отделения НКВД вызвали на допрос несколько свидетелей, которые дали необходимые гонителям показания против отца Димитрия. Председатель колхоза в селе Троицком, в частности, сказал: «Как служитель культа, Смирнов разлагательски действует на колхоз. Так, в период весеннего сева, а также в уборочную и посевную кампанию он собирает в дни религиозных праздников в церкви колхозниц и колхозников, где ведет агитацию о том, что Бога надо бояться и любить, а колхозы нам все равно ничего хорошего не дают. В дни религиозных праздников колхозники на работу не идут, а идут в церковь, чем срывают колхозную работу и разлагают трудовую дисциплину.

Летом 1937 года… все колхозники стали убедительно требовать, чтобы разрешили устроить молебствие о дожде. Несмотря на запрет со стороны сельсовета, молебен Смирновым был устроен тайно и все колхозники были в церкви и работа в колхозе не производилась весь день. В церкви он говорил: вот видите, дождя нет, все сохнет, это потому, что вы в своем колхозе забыли про Бога. Если будете забывать Бога и веру, то вы в своем колхозе умрете с голоду. 23 февраля 1938 года председатель сельсовета ходила описывать имущество у Смирнова за неуплату штрафа. В это время Смирнов сказал: берите, что хотите, мне теперь все равно, ведь советской власти грабить не привыкать».
22 марта священник Димитрий Смирнов был арестован и помещен в камеру предварительного заключения в городе Звенигороде, а потом переведен в Сретенскую тюрьму в Москве. На следующий день следователь допросил священника.

— С кем вы поддерживаете личную связь? — спросил он.

— Личные связи я поддерживаю с родным братом протоиереем Всеволодом Смирновым, ныне арестованным органами НКВД. Больше связи ни с кем не поддерживаю.

— Вы обвиняетесь в контрреволюционной деятельности и высказывании террористических настроений против советской власти и руководителей партии, — и далее следователь начал зачитывать выдержки из показаний лжесвидетелей.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю, — ответил отец Димитрий.

5 мая следователем были проведены три очных ставки между лжесвидетелями и священником Димитрием Смирновым. В его присутствии они подтвердили данные ранее показания.

— Признаете ли себя виновным в приведенных свидетелями фактах вашей контрреволюционной деятельности? — спросил следователь священника.

— Из всех приведенных фактов я подтверждаю только то, что я высказывал недовольство советской властью, поскольку она много налога берет со священников, а также что люди забыли Бога и веру, отчего и живут плохо, а также что я ходил по деревням и проводил молебны, возможно, что и говорил в отношении советской власти, сейчас не помню по своему старому возрасту... Что касается описи у меня имущества, то я говорил, что советская власть накладывает много налога, не по доходу… Что касается молебна о дожде, то я его служил и присутствующим на молебне говорил: вот видите, дождя нет, все сохнет, это потому, что вы, работая в колхозе, забыли про Бога, и если будете забывать про веру и Бога, то за хорошее будет хорошее, а за плохое — плохое.

5 мая 1938 года следствие было закончено. 9 августа 1938 года Особое совещание при НКВД приговорило отца Димитрия к ссылке в Казахстан сроком на пять лет.

Священник Димитрий Смирнов, очевидно еще находясь в Москве, умер 13 сентября 1938 года и был погребен в безвестной могиле.

официальный сайт